Наконец-то! Что такое "диктатура пролетариата"

Наконец-то появился тот, кто говорит ясно!

До сих пор, когда мы говорили, что то, что социалисты называют диктатурой пролетариата, на самом деле есть не что иное, как диктатура некоторых людей, которые с поддержкой партии становятся над пролетариатом и навязывают себя ему, нас за это называли чуть ли не клеветниками.

Вопреки всякой вероятности и всем установленным фактам утверждалось, что в России разрешена та квадратура круга, которой было бы правительство, действительно представляющее интересы и волю управляемых.

Соответственно, Москва стала Меккой пролетариата: оттуда исходил свет, а вместе со светом – и категорические приказы относительно идей, которых должны придерживаться, и линии поведения, которой должны держаться те, кто с разрешения вышестоящих хотел называть себя коммунистами.

Вследствие этого изумительного открытия, сделанного в России, – правительства, созданного по образу народа и для блага народа (или пролетариата, как угодно называть), – всё, что приходило из России, казалось обладающим чудотворной силой; и достаточно было назвать по-русски советом любое собрание или комитет, чтобы он был возведён в верховный фактор революции.

Но вот очарование разрушено.

На этот раз не мы раскрываем секрет: мы, анархисты, злоязычные и непочтительные по убеждению. На этот раз это официальная газета Итальянской социалистической партии, до сих пор наиболее авторитетный орган московского слова.

Это Avanti! от 20-го числа текущего месяца, которая говорит:

«.... В России при советском режиме Партия действительно направляет всю политику Государства, и вся общественная деятельность как отдельных лиц, так и коллективов подчинена решениям Партии, так что В САМОМ ДЕЛЕ ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА ЕСТЬ ДИКТАТУРА ПАРТИИ И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, САМОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА».

Итак, теперь мы знаем, чего нам следует ожидать: диктатуры Руководящего органа Социалистической партии, или диктатуры нарождающейся Коммунистической партии, или даже диктатуры Д'Арагона и компании!

Но руководители Социалистической партии, претендующие ввести Диктатуру, должны понять, что это, по крайней мере в Италии, невозможно: невозможно, потому что есть мы, анархисты и синдикалисты.

Если бы мы находились в том же соотношении сил с социалистами, в каком, возможно, оказались наши товарищи в России, дело было бы простым: диктаторы избавились бы от нас средствами, дорогими всем диктатурам, – виселицами и тюрьмами, – и шли бы вперёд, пока не были бы свергнуты революцией или реакцией.

Но мы уже сила, с которой необходимо считаться, и мы быстро развиваемся, чему благоприятствуют обстоятельства и то, что Avanti! называет необузданным темпераментом трудящихся масс. И мы твёрдо решили не подчиняться.

Не то чтобы мы верили, что массы всегда правы и что мы хотим всегда следовать за массами в их изменчивых настроениях. У нас есть программа, идеал, который мы хотим привести к победе, и поэтому мы отличаемся от массы, – мы люди определенного направления. Мы хотим воздействовать на массу, подталкивать её по пути, который считаем лучшим; но поскольку наша цель – освобождение, а не господство, мы хотим приучать массы к свободной инициативе и свободному действию.

Мы верим, что свобода учит свободе и солидарности, и поэтому питаем отвращение к любому авторитарному устройству – как в обществе в целом, так и в любой отдельной партии или объединении.

Социалисты хотели бы подготовить народ к свободе посредством власти.

Но если бы, по предположению, которое мы отвергаем, было верно, что для торжества революции и устройства нового общества необходимо сосредоточить в немногих руках государственную власть, если бы было верно, что кто-то обязательно должен командовать, – тогда, пусть социалисты хорошенько поймут, – командовать хотели бы мы и не подчинились бы, разве что силой, командованию того, кто, по нашему мнению, заблуждается.

Следствием чего было бы то, что революция, совершённая по авторитарным меркам и с диктаторскими целями, неизбежно привела бы в Италии к войне между одними революционерами и другими.

Этого не хотели бы мы; этого не должны хотеть социалисты.

Поэтому, оставив в стороне теории и судя о вещах реалистично, социалистам следовало бы отказаться от всяких диктаторских притязаний и принять либертарную концепцию революции: революции, которая развивалась бы по-разному в зависимости от различных материальных и моральных условий разных регионов, разных коммун, разных производственных единиц; которая принимала бы разную окраску в зависимости от преобладания в разных местах той или иной партии; и которая пришла бы к общей цели через постепенное согласование интересов и воль, а не через произвольное навязывание сверху.

Если бы социалисты приняли эту программу – свободу для всех, – многие взаимные подозрения исчезли бы, и мы могли бы сотрудничать сегодня, чтобы свергнуть существующий режим, и также завтра помогать друг другу для более благополучного развития революционного процесса.